Девы - лебеди - олицетворение мудрости и необычайной волшебной силы

Девы - лебеди - олицетворение мудрости и необычайной волшебной силы

Девы - лебеди древний и всеобъемлющий образ встречающийся чуть ли не повсеместно. Сюжет брака человека с лебедем или превращения в лебедя распространен у многих народов, он нашел отражение и в ряде фольклорных образов (царевна-лебедь, герой, превращающийся в лебедя). В сказках, легендах и преданиях лебедь - это олицетворение мудрости и необычайной волшебной силы.
В славянской мифологии лебедь относится к почитаемым, "святым" птицам. В северной Руси лебедь ставится выше других птиц, о чем свидетельствует, например, сказочный сюжет о выборе царя птиц, которым становится белый лебедь (а не орел, как в других традициях). Красота этой птицы породила множество легенд про дев - лебедей. Они владеют тайной напитка бессмертия: сказочная Белая Лебедь - обладательница живой воды и молодильных яблок. Предание об основании Киева из "Повести временных лет" рассказывает о трех братьях Кие, Щеке, Хориве и сестре их Лыбеди, поселившихся на крутых горах над Днепром. Старший брат дал имя городу, двое других - горам Щекавице и Хоривице, а сестра - реке, и по сей день впадающей в Днепр.

Валькирии, так же относящиеся к Лебединым девам, по преданиям, часто появляются у реки, сбрасывают лебединое оперение и плещутся в прохладной воде. Девы-лебеди, сбросившие лебединое одеяние, превращаются в волшебных красавиц, здесь-то и подстерегает их добрый молодец. Ведь кто спрячет их одеяние — под власть того они и попадают. Именно так в «Песни о Нибелунгах» один из главных героев заставляет Лебединую деву предсказать ему будущее.

По мифам славян, румынов и бурятов Девица-Лебедь, у которой добрый молодец однажды украл одежду из перьев, и стала праматерью их родов.

Девы - лебеди
Образ Лебедя, Человека-Лебедя и лебединой символики проходит через всю историю культуры народов Евразии: от древнейшего ковша в виде Лебедя, найденного при раскопках первобытной стоянки (III—II тыс. до н.э.) на Среднем Урале и петроглифов Онежского озера до нежных античных Богинь с лебедиными крылами. Крылатые девы со стилизованным оперением встречаются и на русских вышивках.

Устойчивые представления о Лебединых девах прослеживаются до самых последних глубин, зафиксированных в литературных и фольклорных источниках. Представления, аналогичные индоевропейским, сохранились и у других народов, населяющих Север нашей Родины: у ненцев, например, также известен образ Богини-Лебеди.

Дева-Лебедь (Леда, Лада) — древний и всеобъемлющий образ. Сюжет брака человека с Лебедем или превращения в Лебедя распространен у многих народов, он нашел отражение и в ряде фольклорных образов, в т.ч. Царевна-Лебедь.

Девица-Лебедь на острове русов появилась не случайно. Античные авторы также писали о том, что обитают в северных широтах девы, которые могут оборачиваться птицами. Римский поэт Овидий, отбывавший ссылку в придунайском городе Томы, свидетельствовал, что женщины скифов достигают этого при помощи каких-то зелий. Так что А.В.Барченко, быть может, искал не то, и не там.

Кстати, имя Богини скифов, изображения которой найдены археологами в курганах причерноморских степей, — Дргим-паса или Аргим-пaca. Переводится это как «богиня Лебедь»! Отсюда следует удивительный вывод: по-разному переведенное в «Слове о полку Игореве» выражение «аркучи», из плача Ярославны, следует понимать и производить не от глагола «плакать», «причитать», a oт имени скифской богини Лебеди, Аргим (Арким) — Лебедь. Аркучи — кричать, петь по-лебединому. А Лебеди перед смертью поют. Оттуда пошло выражение «Лебединая песня». Именно в этом драматизм плача Ярославны.

Примерно тысячу лет спустя после Овидия в славянской земле вятичей среди женщин существовал обычай наряжаться птицей. Статная девица надевала платье с длинными, много ниже запястий рукавами, напоминающими крылья, и под музыку танцевала. Девиц этих называли русалками, а сами ритуальные празднества — русалиями. Не правда ли? Мы ведь с детства привыкли к тому, что русалки живут в воде, заманивают к себе добрых молодцев, и те навсегда исчезают в омутах, привороженные чарами и красотой хвостатых дев. Иногда pусалки сидели сидящими на берегу, расчесывающими волосы. Существуют они и по сей день, чему есть очевидцы. Возможно, они являются к нам из тонкого мира. Своими танцами русалки словно стремятся снова объединить миры: земной и небесный. Но в память о ком или о чем существовал ритуал славян?

У древних славян высшим существом божественного мира была Птица Матерь Сва. Сва вдохновляла на подвиги, помогала одолеть врагов, о чем свидетельствует «Велесова (Влесова) книга»: «И бьет Матерь Сва крылами и поет песнь боевую, и эта птица не само солнце, но от нее все началось».

Многие цивилизации знают богиню Лебедь Сва. От корня «Cва» происходит слово «Лебедь» в английском и скандинавском языках — Swan.

Лебедь-спутница греческой богини красоты Афродиты. На сосудах античных времен Афродита часто изображалась летящей на белокрылой птице. Но еще до греков Афродиту знали и почитали в Малой Азии. Там она признанная Мать богов. А это самый высокий из божественных титулов.

Так что же: Царевна-Лебедь — не зачарованная-заколдованная красна девица, а богиня?

До того как войти в сознание народов в образе Лебедя, Матерь богов имела другие имена.

Вот они: Изида, Анахита (богиня Ариев Средней Азии), Иннана (в Шумере «владычица небес»), Юнона (самая почитаемая богиня в Риме), Уна (главная богиня этрусков), Иштар (богиня Аккада), последнее ее воплощение — Дева Мария.

И Пушкин каким-то непостижимым чутьем уловил истинную, божественную природу Лебеди из сказки, рассказанной ему Ариной Родионовной. После той, первой записи, сделанной в 1828 году, пройдет три года, прежде чем сказка будет завершена. Поэт искал главную линию событий, которая так свободно потом соединила все его мысли. В первом варианте волшебные превращения и прочие чудеса происходят благодаря Царице-матери. В окончательном — их творит царевна-Лебедь. Главная тайна и чудо в том, что в своем многолетнем пути к этому поразительному прозрению поэт вплотную подошел к древнейшим народным истокам образа божественного Лебедя. Создается такое впечатление, что богиня явила ему себя, и он отобразил ее лик с фотографической точностью. Как величайшее откровение принимаю я портрет-описание вечно юной богини, какой ее увидел молодой князь Гвидон: Тут она, взмахнув «крылами./ Полетела над волнами/ И на берег с высоты/ Опустилася в кусты./ Встрепенулась, отряхнулась/ И царевной обернулась:/ Месяц под косой блестит,/ А во лбу звезда горит:/ А сама-то величава,/ Выступает будто пава…».

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить




Top